Впервые я посетил его летом 1952 года. Бабушка умерла в конце августа 1951 года. через несколько дней после моего отъезда в Сталинабад. Почти всё лето она пролежала в 24 больнице, где я, приехав на каникулы. ежедневно её навещал. Арест и ссылка моих родителей окончательно доконали её. Я помню её слова, обращённые к капитану МГБ. производящему обыск в нашей комнате. после того, как отца увезли на Лубянку - Когда я увижу своего сына? - его иезуитскую улыбку и ответ - Никогда .

 

Почему я сегодня вспомнил об этом. По телевидению показывают сериал «Зона»- майор Раевский - оперчекист. Сколько я их повидал на Колыме - вероятно в спецшколах, где они обучались. преподавалась и физиономистика и их натаскивали на то, как и с кем разговаривать.

Прощаясь с бабушкой. я знал. что это прощание - последнее и что больше я её никогда не увижу .

На фоне постъинфарктного кардиосклероза у неё развилась мерцательная аритмия. сердечная недостаточность. которая и свела её в могилу. Ей было всего 62 года .

Хоронили её Бадановы и её младший сын Шура. его телеграммой вызвали из Севастополя. где он служил. Бабушка оставила завещание, оно хранится у меня. Она завещала продать мебель ( её купили соседи по квартире ). на вырученные за неё деньги купить мне костюм и установить памятную плиту на её могилу. Картины она завещала Бадановым и моему отцу. в надежде, что он когда ни будь сможет вернуться в Москву. Комнату, в которой мы жили забрали - я был из неё выписан. когда поступил в Сталинабадский медицинский институт. отец и мать были в ссылке - прямых наследников больше не было .

Я с трудом разыскал её могилу и долго сидел на скамеечке - она сохранилась до сих пор. Мрачные думы одолевали меня - лето 1952 года. во всю свирепствует развязанная Сталиным антисемитская кампания. бабушка умерла. отец и мать в ссылке и надежд на её окончание нет - в то время уже было известно. что сидящим в лагере и освобождённым в связи с окончанием срока дают новый срок. ссыльных не освобождают «До Особого распоряжения». которое, по словам Начальника Райотдела МГБ майора Шифрина. сказанным им моему Учителю. последует «после полной победы коммунизма в СССР».

Мне было тогда 23 года. Я не знал ещё. что за 1952 годом грядет 1953 с его «Делом врачей» и что до окончательного решения еврейского вопроса в СССР остаются считанные минуты и, что только смерть тирана повернёт колесо истории - да ведь и сам тиран в нашем представлении был Отцом и Учителем и на него была вся надежда .

С тяжёлым чувством уезжал я в сентябре из Москвы .

Но молодости свойственны оптимизм и легкомыслие - первого у меня было мало. второго хоть отбавляй . В феврале 1953 года. в разгар « Дела врачей » я приезжал в Москву и в полной мере осознал истинное положение вещей. 5 марта 1953 года проложило водораздел между прошлым и будущим и. как показала история нашей страны. наивно было предполагать. что Сталин умер в этот день - сталинизм оказался живучим и в умах многих день его смерти - не триумф справедливости, а трагедия для его последователей. которых « несть числа».

Весна 1953 года. когда я приехал в Москву на очередные каникулы. была полна ожиданием - оттепели. свободы. надежд на торжество справедливости. Прошла амнистия - Берия спустил на страну уголовную саранчу. но под амнистию попали мои родители - Особое Совещание в 1948 году определило им 5 лет ссылки. они её отбыли и получили паспорта. Конечно, это были паспорта. в которых в серии были зашифрованы их данные. в паспортах было написано. что они выданы на основании статьи 39 «Положения о паспортах » и для людей понимающих - а в отделах кадров сидели только понимающие - мгновенно становилось понятно, с кем они имеют дело - но тем не менее. эти паспорта давали право уехать с Колымы.

Но ехать было некуда и не на что. Ссыльным северных надбавок не платили. жилплощади в Москве не было. комнату, в которой мы жили до войны на Якиманке. забрали при аресте мамы .

Отец и мать завербовались в Дальстрой - в Нижний Сеймчан - отец стал заведовать терапевтическим отделением больницы ЮЗГПУ. мама начала работать в лаборатории. С этого момента они стали получать нормальную зарплату и им пошли северные надбавки - каждые шесть месяцев к зарплате добавлялись 10 процентов .

А мне ещё предстояло окончить институт. выиграть борьбу за направление меня на работу в Магаданскую область. претворить в жизнь мысль о том. что для меня самый краткий путь в Москву лежит через Магадан. Так оно и оказалось. в конце концов.

В июле 1954 года. перед отлётом в Магадан я пришёл в крематорий проститься с бабушкой. Я долго сидел на скамеечке около её могилы и мысленно прокручивал в голове события последних шести лет .

Оптимизма у меня прибавилось и я мысленно пообещал ей. что в следующий раз мы придём навестить её втроём - с отцом и мамой .

С тем я и улетел в Магадан .

В старые времена в анкете был вопрос - были ли колебания в проведении в жизнь генеральной линии КПСС? И анекдотический ответ - Колебался вместе с Генеральной линией . История моей семьи отражает колебания Генеральной линии КПСС. Реабилитация родителей в 1956 году поставила вопрос о возвращении в Москву на повестку дня - Москва была единственным городом в Союзе, где им были обязаны предоставить жильё.

Так оно и произошло. по истечении времени. Мы переехали в Москву. я поступил в клиническую ординатуру. отец начал работать в Институте Научно - технической информации. мама. проработав ещё год на Колыме и заработав пенсию. так же прилетела в Москву и мы, наконец. получили однокомнатную квартиру - в Филях. Квартира была в Хрущёвской пятиэтажке. на втором этаже, с балконом. совмёщенным санузлом - но это была Наша квартира .

Мы обставили её мебелью, казавшейся нам верхом модерна. со временем нам поставили телефон. неподалёку от нашего дома появилось метро. Мы были счастливы. Счастье не бывает безоблачным.

Прилетев в Сеймчан я не узнал маму. В глазах её застыл ужас пережитого и страх перед его повторением. От этого она не избавилась до дня своей смерти.

Мама умерла 5 марта 1982 года. в моём отделении. Мы похоронили её в могиле бабушки .

Я заказал новую могильную плиту - на ней значились три имени - дедушки. умершего в 1943 году в Казани. похороненного на Арском кладбище. могила его утеряна и решил. что справедливость. хотя бы и виртуальная должна быть восстановлена. бабушки и мамы.

Отец пережил маму на 4 года. В последний год своей жизни он часто приезжал в крематорий и подолгу сидел у могилы .

Я похоронил его в этой же могиле. Год тому назад мы решили установить на могиле плиту. достойную их памяти - что и было сделано. Неля посадила цветы и богульник. Все дни рождения и смерти наших усопших мы навещаем их. Вот и сегодня. в 97 день рождения отца я поехал на Донское кладбище. Оно трансформировалось. здание крематория перестроили. сейчас в нём храм. Слева от него. на здании колумбария монументальный барельеф работы Эрнста Неизвестного. всегда. когда я прохожу мимо него у меня сжимается сердце. На месте «Вечного огня» в день шестидесятилетия Победы установлен Мемориал павших защитников Москвы. Я поворачиваю направо. иду по дорожке, наша могила направо. посредине - дорога к ней - снежный сугроб. Я протаптываю дорожку. сметаю снег с надгробья. кладу на снег цветы. зажигаю и ставлю у плиты свечи. Спите. родные мои .

Обратный путь всегда один и тот же - мимо могил Геры Кулакова и его жены Вали. мимо могилы Елены Ильиничны Кассиль. к могиле Бадановых. Поклонившись им я покидаю кладбище и еду домой.

54 года из моих 76 я прихожу туда. Там история моей семьи. мои корни ……

 



  • На главную